Мы помним, мы гордимся

Материал из ПримаВики
Перейти к: навигация, поиск

Дороги войны

Впервые я познакомилась с Белоусовым Лаврентием Михайловичем, когда мы с ребятами пришли к нему домой как к своему подшефному. Сейчас ему 84 года. Сухощавый, немногословный, он совершенно не похож на того, каким мы видели его на фотокарточке в школьном музее. Плохо видит, ещё хуже слышит, у него постоянно кружится голова, но он бодриться и всё ещё топает (это его выражение). При общении подкупает его улыбка и искорки в глазах, когда он встречает нас и отвечает на наши вопросы. О войне он говорит неохотно, только внукам стал рассказывать о том, где ему пришлось служить и какую работу выполнять в то нелёгкое время. И вот что нам удалось узнать о нём… Родился в 1925 году в селе Цветковка Чугуевского р-на Приморского края. В многодетной семье (5 сестёр и 1 брат) был самым младшим, но, как и все дети предвоенного времени, рано узнал тяжёлый труд в колхозе, потом закончил семилетку, и снова работа. Семнадцатилетним в ноябре 1942 года был призван на службу во Владивосток на Первую речку. Там служил до июня 1943г., а в июле попал уже на границу в отдельный полк Новоникольского укрепрайона и служил там до войны с Японией. Когда же была объявлена война, их полк перешёл речушку Ушангоу и левым берегом вдоль неё был отправлен в тыл к японцам. Приказано было занять важный железнодорожный узел- станцию Ляохошань. Шли без отдыха 3-е суток, валились с ног от усталости. Но сзади справа шли бои за город Дунин, били «Катюши», пылали пожары, шли танки, моторизованные части. А полку надо было выполнять приказ в тылу. На второй же день встретились с японцами, завязался бой. Погибли командир роты, командир взвода и много рядовых солдат, ранено было ещё больше. Лаврентий Михайлович был пулемётчиком станкового пулемёта «Максим». Вместе со своим помощником они почти без перерыва стреляли, видели, как падали японцы, совершенно не ощущали времени, казалось, что бой никогда не прекратится. Хотелось пить и спать, наверное, от перенапряжения и усталости. В этом бою он получил свою первую солдатскую медаль «За отвагу». Потом были другие бои, ведь полк шёл почти вплотную за отступающим противником и находился так близко от него, что даже советская авиация пять раз по ошибке принималась атаковать своих же, хотя были свои опознавательные знаки. Японских же самолётов, как и танков, не было видно, их уничтожили в самом начале войны. Встречали в боях и смертников, прикованных к пулемётам в окопах, дзотах. Не давали покоя при охранении железнодорожной станции и «ночные гости», которые, пользуясь темнотой и отличным знанием местности, нападали на охранников и убивали их. Корейцы же приветствовали наши войска, стремились подружиться с солдатами. А военные в свою очередь помогали им: давали лошадей для работы, часто кормили голодных корейских ребятишек и стариков, сочувствовали, видя тяжёлую крестьянскую работу корейцев, их нищенское существование. Корейцы переняли у русских манеру здороваться, пожимая руку, этим же не преминуля воспользоваться и японцы, когда нападали на охрану станции и убивали солдат и офицеров. В Корее Лаврентий Михайлович служил в 1945-1946гг. С полком дошёл до 38 параллели, до того места, где разделили Корею Россия с Америкой на Южную и Северную. На этой временной границе стояли советские и американские военные части. Вначале солдаты сдружились, но потом командование стало запрещать встречи с американцами, за ослушание можно было попасть под трибунал. Корейцы тяжело переносили разделение страны, ведь рвались родственные связи, нельзя было без проблем попасть из одной страны в другую. Шли поезда, облепленные людьми до границы. Как только поезд останавливался, все врассыпную бежали прятаться, а потом ночью пытались переходить границу, чтобы попасть к своим родственникам. Потом, в 1947 году, когда Советский союз стал выводить свои войска из Кореи, на смену пришли корейские пограничники и создали пост в 4ёх километрах от городка Линьчень. По окончании войны Лаврентий Михайлович был награждён второй медалью «За победу над Японией». В 1948 году он вновь служил на границе, но уже на своей территории, за Гродеково, оттуда в этом же году и демобилизовался. Лаврентий Михайлович считает, что он, как и все солдаты, выполнял тяжёлую и грязную работу войны. Не выполнять её было нельзя. Без этого невозможно выжить. После войны - добросовестный труд в леспромхозе, на сплавном участке. И уже мирные награды… А рядом дети, внуки, правнуки. Жизнь продолжается, и уже его внуки идут своими дорогами. А бывшему участнику войны с Японией очень хочется видеть эти дороги под мирным небом.

          В 1940 году глубокой осенью семья моего  прадедушкипереехала из  с. Озёрного в с. Зеньковка. Дом был плохой: текла крыша,  полы  гнилые, много клопов. В 1941 году началась ВеликаяОтечественная Война. Не успели     они всё починить, как моего прадедушку призвали на войну. Пётр Степанович поехал в военкомат, чтобы отпроситься на несколько дней для обустройства дома. Ему дали 3 дня. После этого  мой прадед отправился на войну. Так как Пётр Степанович был крупного телосложения, его взяли грузчиком. Он служил в г. Владивостоке в секретной части, даже семья не знала всю правду о том, куда его послали служить. Мой прадедушка разгружал огромные ящики  с оружием. И так случилось, что принимая следующий ящик, женщина - крановщик отвлеклась, трос лопнул, и ящик упал ему на ногу. С диагнозом “перелом ноги в двух местах”, его положили в Владивостокский госпиталь. Нога никак не срасталась правильно, ему три раза по-новому ломали её. Врачи сказали, что нужна ампутация ноги. Пётр Степанович не соглашался на операцию. Вечером, когда врачей не было в госпитале, он попросил у нянечки листок и карандаш, написал письмо своей сестре, рассказав обо всём. Тетя Шура писала письмо в Москву несколько раз, но его перехватывали (время тогда было такое). Она решила пойти на хитрость: когда отправлялся поезд в Москву, она попросила незнакомую женщину опустить письмо в почтовый ящик там. Через пять дней во Владивосток прилетела целая делегация врачей. Они в четвёртый раз сломали прадеду ногу, провели новую операцию, заново сложив её, и только тогда она начала заживать. В 1943 году Пётра Степановича комиссовали, и он вернулся домой.